123

***

Есть у меня такая привычка: в потенциально опасной среде я продумываю пути отхода. Эта привычка не достигает размеров паранойи, а все же на заднем фоне работает, между делом. Например, в самолете я каждый раз слушаю инструктаж стюардов, я пристегиваюсь и запоминаю, где находится ближайший ко мне эвакуационный выход. Так, на всякий случай.
В Беларуси я смотрела на двери запасных выходов, забранные решеткой с навесным замком или просто закрытые на ключ, и думала: "И у кого же мне надо будет искать от них ключи, если случится пожар и из этого здания нужно будет выбираться, и как мне должна помочь информация о том, кто тут "Ответственный за противопожарную безопасность", когда безопасности никакой не наблюдается, а наблюдается замок".
В автобусе я смотрела на надпись "В случае аварии разбить стекло молотком" и на пустые крепежи для этого мифического молотка, и не могла понять, как же это все проходит проверки и в таком виде спокойненько работает.
Не знаю, как сейчас, но в маршрутках в моем городе три года назад никто не пристегивался — на переднем сидении тоже — а частенько ремни просто отсутствовали. Это очень странно было бы тогда, если бы я спросила водителя, где тут ремень безопасности для меня и почему я не могу им воспользоваться.
В многоквартирных домах, в которых я пожила в Беларуси, не было никаких дополнительных эвакуационных выходов, реально доступных внешних пожарных лестниц — если начался пожар, огонь распространился на лестничную площадку и закрыл единственный путь к спасению, то выхода просто нет! Ну, или на крышу через люк, который заперт тем же навесным замком с ключом, хранящимся непонятно у кого. А старики и инвалиды, которые через люки и окна скакать не могут, — тем бог в помощь, видимо, и держаться там.

В Штатах скорая-пожарная-полицейские приезжают за минуты, это я видела не раз сама, когда приходилось вызывать скорую для посетителей ресторана или самим звонить в полицию. В случае потенциальной смертельной опасности, на вызов, скорее всего, приедут несколько машин и несколько разных служб. Нестись они будут с сиренами, и уступать им дорогу будут.
В общественных зданиях на стенах, кроме средств для тушения пожаров, иногда может быть дефибриллятор, и некоторые обыватели даже умеют им пользоваться и могут применить, если прошли какой-то курс по оказанию первой помощи.
В комплексах съемных квартир, где мы жили, проводилась проверка пожарной сигнализации постоянно, ее проводили в определенный день каждого месяца и предупреждали нас заранее emailом. Это очень громко, не услышать невозможно, плюс запускается стробоскопический световой сигнал в помощь слабослышащим. Это я все тоже наблюдала сама: как-то что-то незначительное загорелось в комплексе, сработал датчик и нас всех эвакуировали; как-то на работе загорелось что-то на кухне и нас выводили под орущую по всему зданию сирену, а пока мы ждали пожарную, мой самый главный начальник обходил каждую комнату в огромном здании, чтобы удостовериться, что людей там не осталось. Датчики срабатывали моментально, ну, и они везде есть, эти датчики дыма: в каждой съемной квартире, каждом частном доме и общественном помещении. Это закон.
В ресторане мы отказываем посетителям на безобидную просьбу приставить еще один стул к их столу в неузком, в общем, проходе, потому что этот проход должен быть свободен на случай экстренной эвакуации людей из здания, и все относятся к этому отказу с пониманием, как только объясняешь им причину.
Каждый — каждый! — день в нашей деревне, ровно в 12 дня, на несколько секунд запускается сирена — проверка исправности оповещения на случай чрезвычайной ситуации. Когда мы жили в Миддлтоне, уличные сирены там тоже начинали орать при угрозе приближения торнадо.
В случае каких-то надвигающихся природных опасностей или чрезвычайных происшествий (например, нужна помощь в поиске пропавшего ребенка) оповещение будет всплавать и на экране телевизора, и придет на сотовый телефон каждого местного жителя.
В автобусах в случае аварии стекло выдавливается довольно просто, без всяких посторонних приспособлений. Там же висят объявления, что в случае опасности (торнадо, опять же, например) водитель проинструктирован и увезет нас в ближайшее убежище.
Emergency exits тут есть везде, в каждом здании, и дополнительные выходы в каждом большом помещении. Они не заставлены витринами, не забраны решеткой, на них нет замков.
В многоквартирных комплексах под съем, в которых мы сами пожили тут и в которых я бывала в качестве гостя, всегда было как минимум по 2 разных выхода наружу, притом что такие здания здесь двух-трехэтажные, как правило, а не в пять-девять этажей, и можно было бы не заморачиваться: "из окон попрыгают, не сахарные".
В частных домах тоже по две разных наружных двери почти всегда, так или иначе.
В кинокомплексе залы с посетителями внутри не запираются снаружи, конечно, это что еще за звездец?! Хоть ты триста раз за время сеанса выйди в туалет, за попкорном или вообще — теоретически — заходи в другие залы и смотри там другие фильмы на свободных местах. Потому что мало того, что двери в залы не заперты, никакие охранники и билетеры у каждой из них тоже не сидят. Ну, во всяком случае, так в большинстве кинотеатров, в которых я тут побывала, а где еще как — не знаю.
Вот как это всё организовано, когда жизнь обычного человека представляет какую-то ценность.

Я уверена, что женщина с отрезанной головой ребенка в руках не простояла бы здесь час у метро, нетронутая, в окружении робко наблюдающих ее ментов. Не могу представить, как неспеша приехавшие на пожар целого квартала в Ростове (ой, то есть, в Мэдисоне) пожарные не имели бы воды для тушения и наблюдали бы, как люди сами тушат свои дома с помощью ведер. И так далее, и тому подобное, я даже не хочу это все поднимать сейчас.

То, что произошло в Кемеро, страшно так, что словами не передать. А самое страшное — что это закономерно и предсказуемо, а могло быть предотвратимо. Это преступление.

Comments have been disabled for this post.